Клятва самому себе

 

Наша жизнь невероятно непредсказуема. Никогда точно не знаешь, чего и когда от нее ожидать, в этом весь смысл – в незнании будущего. Часто мы пытаемся предугадать или же обещать самим себе то, что наверняка, по-нашему мнению, случиться через определённое время. Почему-то приходит полная уверенность в своих намерениях, планах. Мы почему-то не хотим даже предполагать, хотя бы на секундочку, что всё может обернуться совсем по-другому, взгляды на те или иные вещи меняется очень быстро и только уже потом приходит осознание своей ошибочной уверенности в предстоящем.

Один из наглядных примеров можно увидеть в рассказе Фёдора Михайловича Достоевского, где главный герой вспоминает свой разговор с человеком, который, будучи приговорен к смертной казни, остался жить…

«Тут одно обстоятельство очень странное было, — странное тем, собственно, что случай такой очень редко бывает. Этот человек был раз взведен, вместе с другими, на эшафот, и ему прочитан был приговор смертной казни расстрелянием, за политическое преступление. Минут через двадцать прочтено было и помилование и назначена другая степень наказания; но, однако же, в промежутке между двумя приговорами, двадцать минут или по крайней мере четверть часа, он прожил под несомненным убеждением, что через несколько минут он вдруг умрет. Мне ужасно хотелось слушать, когда он иногда припоминал свои тогдашние впечатления, и я несколько раз начинал его вновь расспрашивать. Он помнил всё с необыкновенною ясностью и говорил, что никогда ничего из этих минут не забудет. Шагах в двадцати от эшафота, около которого стоял народ и солдаты, были врыты три столба, так как преступников было несколько человек. Троих первых повели к столбам, привязали, надели на них смертный костюм (белые длинные балахоны), а на глаза надвинули им белые колпаки, чтобы не видно было ружей; затем против каждого столба выстроилась команда из нескольких человек солдат. Мой знакомый стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь. Священник обошел всех с крестом. Выходило, что остается жить минут пять, не больше. Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть. Он очень хорошо помнил, что сделал именно эти три распоряжения и именно так рассчитал. Он умирал двадцати семи лет, здоровый и сильный; прощаясь с товарищами, он помнил, что одному из них задал довольно посторонний вопрос и даже очень заинтересовался ответом. Потом, когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чем он будет думать: ему всё хотелось представить себе, как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живет, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, — так кто же? где же? Всё это он думал в эти две минуты решить! Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от нее сверкавшие; оторваться не мог от лучей; ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он чрез три минуты как-нибудь сольется с ними… Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничего не было для него в это время тяжелее, как беспрерывная мысль: «Что, если бы не умирать! Что, если бы воротить жизнь, — какая бесконечность! И всё это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!». Он говорил, что эта мысль у него наконец в такую злобу переродилась, что ему уж хотелось, чтобы его поскорей застрелили.

— …ведь ему переменили же наказание, стало быть, подарили же эту «бесконечную жизнь». Ну, что же он с этим богатством сделал потом? Жил ли каждую минуту «счетом»?

— О нет, он мне сам говорил, — я его уже про это спрашивал, — вовсе не так жил и много-много минут потерял.

— Ну, стало быть, вот вам и опыт, стало быть, и нельзя жить, взаправду «отсчитывая счетом». Почему-нибудь да нельзя же.» («Идиот», Достоевский Ф.М.)

Очень о многом можно задуматься, читая этот отрывок, о многом глубоком… Казалось бы, что в предвкушении смерти даешь себе самые твердые и не нарушаемые, хоть и условные клятвы. Правда в том, что даже в такие моменты человеку склонно ошибаться. Ведь большинство мыслей приходят просто на эмоциях, а они, как известно, способны изрядно влиять на взгляды и человеческий рассудок, но лишь на определенное время. Это не какая-то плохая черта или недостаток, это наша действительная сущность, которую мы просто не в силах изменить.

Не стоит расстраиваться из-за не сдержанных самому себе же клятв, лучше перестать давать их со столь большою уверенностью в том, что это так и будет. «Этого» может и не быть.

Фред Тейлор

 


Следить за моим творчеством совсем нетрудно. О каждой новой публикации я сообщаю на своих страничках в социальных сетях (Vkontakte, Facebook, Twitter, Google+). Если же вы не зарегистрированы ни в одной из них или вам просто неудобен такой способ новостей, то вы можете подписаться на рассылку по электронной почте (в правом нижнем углу  экрана введите свой email и нажмите «подписаться») и таким образом не пропускать ни единой новой записи.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s