выезжаю

18:58

– Ну где ты там?

– Выезжаю, машину грел.

– Только выезжаешь? Почему так долго, меня уже в родильный зал везут!

– Вылетаю!

Мчусь за рулём: с одной стороны с безразличьем ко всему вокруг, а с другой – с предельной осторожностью, ведь дорога довольно скользкая, а мне обязательно нужно доехать целым. Внутри чувство беспокойства смешалось с предвкушением чего-то особенного – чего-то непостижимого. Опасаясь приехать хоть на секунду позже, проговариваю вслух свои мысли: “Я еду, мои девочки, я уже рядом”.

19:09

Паркую машину, быстро забегаю в больницу. Тут до меня доходит, что без тапочек, которые я забыл вспешке, меня никто в отделение не пустит. Возвращаться домой – совсем не вариант. 

– У вас есть какие-то бахилы? – быстро спрашиваю женщину в регистратуре, замечая на её лице полное недоумение. – Ну или пакеты? Я пакеты на обувь надену, хорошо?

Ещё больше не понимая сути всей ситуации, работница клиники встаёт из-за стола и подходит ко мне поближе.

– Так, успокойтесь. Вы к кому-то пришли?

– Да, у меня жена рожает, я тапочки забыл.

– Я дам вам тапочки, здесь постоянно кто-то забывает.

– Спасибо вам огромнейшее!

– С вас магрыч. 

– Обязательно! – с радостью отвечаю ей, понимая, что точно забуду. 

Сдав экспресс-тест на ковид, по указаниям медсестёр бегом поднимаюсь на пятый этаж. Мне говорят, что нужно подождать, пока Тае введут обезболивающие. Стоя под дверью, я слышу стоны от боли – и таких я никогда прежде не слышал. “Чего ж так долго? … Это так должно быть? … Ладно, Фред, угомонись, всё ж нормально, там профессионалы, они разберутся”. Хожу по коридору вперёд-назад, не находя себе места. Продолжаю слышать болезненные стоны, режущие меня изнутри. Затем до меня доходит грубый голос анестезиолога, говорящий ей успокоиться и не двигаться. “Я тебе сейчас успокоюсь! Она что там, от скуки стонет?!” – с возмущением проносится у меня в мыслях, и волнение уже переходит в раздражение. “Так, окей, всё нормально, они же врачи”. Однако после следующего стона я готов уже ворваться в зал, хоть и понятия не имею, что скажу. 

подготовка к «РАБОТЕ»

19:33

Меня впускают; я, не успев ещё зайти, тут же кричу: “Я здесь, Таюсик, я приехал!” Впрочем, уже почти не было стонов, а Тая выглядит больше изможденной, чем терпящей муки. И хоть можно увидеть, что острой боли она на данный момент не испытывает (анестезия начала действовать довольно быстро), весь её вид говорит о том, что она готова ехать домой и проспать следующие сутки. Но всё только начинается, и ночь предстоит долгая.

Схватки продолжаются – пока не такие мучительные, как были вначале, но всё же ощутимые. Я держу её за руку, глажу, пытаюсь массажировать спину, и говорю – много говорю. А что? Я не знаю, что ещё могу сделать. Тая периодически очень мягко просит меня помолчать. Конечно, я знаю, что беспрерывные слова, даже если они ободряющие, начинают в итоге раздражать – я на её месте, наверное, вообще попросил бы врачей меня вывести, как минимум, в другое отделение.

21:40

Острая боль начинает возвращаться, и при отсутствии достаточного раскрытия матки (ну это как я уже понимаю своим умом) начинать сами роды ещё рано, поэтому ей вводят ещё обезболивающего. При этом доктор с акушером настаивают на том, что это последняя доза и что скоро нужно будет “работать” (я ещё не до конца понимаю, что именно они подразумевают под этим словом).

– Думаешь, успеем родить до полуночи? – мне хочется, чтобы дочь родилась двенадцатого числа, двенадцатого месяца.

– Ты же знаешь, мне без разницы. Но мне кажется, что нет.

23:17

Выхожу встретить свою маму, которая по моей просьбе сварила мне дома кофе (именно, как я люблю) и привезла в больницу. Я даже не представляю, насколько он мне пригодится.

Возвращаясь в родильный зал, я вижу, как из него с недовольным видом выходит акушер. Зайдя внутрь, ловлю растерянный взгляд Таи и медсестры, стоящей рядом. Как оказалось, анестезиолог, узнав, что боль начинает снова возвращаться, решил ввести очередную дозу анестезии, и не обращая внимания на слова Таи, что врач и акушер сказали больше этого не делать (которые на тот момент вышли), сделал по-своему. Конечно же, те, когда вернулись, были очень “довольны” таким решением, а Тая в свою очередь теперь ощущает на себе вину, будто бы она сама попросила это сделать (хоть оно совсем было не так). Как бы там ни было, приходится ждать: врачи сказали, что не начнут процесс, пока эффект анестезии не начнёт проходить.

На протяжении всего этого времени, по указаниям медсестры Тая с моей помощью ходит по залу и сидит на тренировочном мяче, чтобы ускорить раскрытие (опять же таки, как я это понял).

“Да, до полуночи точно не успеем. Ну и ладно, какая разница”.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЖЕННЩИНЫ

00:12

Возвращаются врачи.

– Ну что, дорогая, теперь нужно поработать.

“Снова это “поработать”. Кто тут работать должен: Тая или они?” Я знаю, что женщины должны тужиться, чтобы родить, но почему-то больше думаю о том, что моя жена вынуждена будет сейчас терпеть и не совсем осознаю, что это будет большая работа. Не зря в английском вот именно этот процесс родов называется “labor” (“[физический] труд” или “работа”).

В какой-то момент я думаю, что сам очень измотан, у меня болит голова и вообще, я с удовольствием лёг бы поспать – хотя бы на часок. Только вот от этих мыслей мне вдруг становится стыдно, ведь не мне сейчас предстоит самый тяжёлый и ответственный труд в моей жизни. Да, эмоционально мне будет сложно, но ей будет ещё сложнее в этом плане, и в её случае к моральной части добавляется ещё и физическая – та, вынести которую я впоследствии буду считать вообще чем-то нереальным.

00:40 

Мы всё ещё пытаемся родить (я говорю “мы”, хотя вся работа лежит на Тае). Наблюдая за тем, сколько боли ей приходится выносить, сколько давления ощущать на себе (к примеру от слов: “Тебе тяжело? А представь, как ребёнку сейчас тяжело! Не заставляй её мучаться, тужься сильней!”), сколько нужно бороться со своим отчаянием и, как она потом признается мне, с желанием крикнуть: “Та режьте уже меня! Я больше не могу!” – глядя на всё это, в моём разуме кардинально меняется определение женщины. Что бы там ни было написано в официальных словарях, я предлагаю добавить к этому значению следующее: в отличие от мужчины, женщина удостоена Самим Богом привилегии доставить в этот мир живое создание, заплатив при этом несравненную цену в виде больших душевных и физических страданий; при всей важности и величине этой привилегии, она в большинстве случаев не удостаивается должного внимания и уважения со стороны того самого “сильного пола”.

«Ты видела, какая она щекастая там?»

01:07

После десятков схваток и потуг наступает последняя стадия. Таю садят на кресло, я встаю сзади и не перестаю молиться, ведь к этому моменту, насмотревшись на мучения своей жены, я уже серьёзно начинаю переживать за её здоровье. 

Я не знаю, из чего конкретно сделаны женщины, но у нас, мужчин, точно этого нет. Во время очередной потуги, Тая кричит, что ей ужасно больно и что очень сильно печёт. Появляется голова малышки (мне ещё не видно, потому как я стою позади неё).

– Конечно, печёт! Ты видела, какая она щекастая там? Давай, потерпи, нужно ещё!

Акушер и врач гениально выполняют свою часть работы: они ободряют, когда нужно, пытаются отвлекать всяческими разговорами и, разумеется, проявляют строгость, чтобы напоминать о всей серьёзности процесса.

Ещё один толчок и… есть! Акушер достаёт ребёнка. Мне хочется плакать от радости, но мои эмоции быстро прерывает отсутствие детского крика и какого-либо движения обездвиженного синего тела. Я отчасти понимаю, что новорождённые начинают плакать не сразу и что нужно подождать. “Но сколько же?!” Прежде чем прям совсем паниковать, я смотрю на лица врачей – абсолютное спокойствие. “Хорошо, всё, вроде как, под контролем… Ведь так же?..”

– Папа, пуповину перерезать будете?

– Да, да, конечно.

Идя к умывальнику, чтобы помыть руки, я всё ещё не слышу плача. Я также слышу обеспокоенность Таи, которая, в отличие от меня, не скрывает её: “Боже, пожалуйста, пожалуйста…” Не знаю, прошла ли минута, секунд тридцать или даже меньше, но этот отрезок времени показался мне целой вечностью.

Есть плач. Фух! Сделав надрез на пуповине, мне дают ножницы, чтобы я её перерезал. Я был бы не я, если бы мне не понадобилось для этого две попытыки. Впрочем, уже не важно. Мы сделали это! Мы родились. И да, я прекрасно знаю, что рожала лишь жена, но в моей памяти участниками этого незабываемого боя останутся Тая, я, наша малышка, ну и врачи, естественно. И вот эту сплочённую команду мне хотелось обнимать и целовать всю оставшуюся ночь.

– А чего вы там паниковать стали, когда мы достали ребёнка?

– Ну так ведь не плакала же…

– А кто вам сказал, что она должна была сразу плакать?

– Ну…в фильмах так обычно.

Нам самим стало смешно, когда отвечали на вопрос врачей. А в самом деле: где ещё, кроме как в фильмах, мы могли видеть этот процесс?

Поскольку для нас нашлась свободная платная палата, последующие три дня мы провели в больнице втроём. Да, я ожидал умиление, радость, восторг, облегчение и другие приятные эмоции, но не в таком же объеме! Как вообще передать то чувство, когда девочка, которой нет ещё и недели, смотрит тебе в глаза и заставляет смущаться, как робкого школьника? Кто-то видит в ней мой носик или глаза Таи – я пока не могу ничего такого разглядеть. Всё, что вижу, глядя на своё маленькое чудо – это совершенно другой мир, с которым я только начинаю знакомство и в который готов окунуться, забыв обо всём на свете.

Выписываясь из роддома, я ловлю себя на мысли, что мог бы приехать за своими девочками вот только сейчас. Сколько бы я пропустил!

Дорогая Эббигейл, я уже бесконечно тебя люблю, и хоть кажется, что уже больше некуда, любовь эта растёт с каждым мгновением твоей жизни. 

Твой папа.

P.S. 

Дорогая Тая, я не знаю, что именно в тебе изменилось – возможно, поменялось лишь моё восприятие тебя, – но несмотря на то, что ты остаёшься тем же человеком, я смотрю на тебя теперь совершенно по-другому. Это как? Я не знаю. Я знаю только, что до рождения нашей дочери я и одного процента той любви, которую ощущаю сейчас, не знал вовсе.

Фред Тейлор

---

Следить за моим творчеством совсем нетрудно. О каждой новой публикации я сообщаю в Telegram канале и на социальной страничке Instagram и Facebook. Вы также можете подписаться на рассылку по электронной почте (в правом нижнем углу экрана введите свой email и нажмите «подписаться») и таким образом не пропускать ни единой новой записи.